«2020 год больше не интересует западные СМИ». Как белорусская журналистка строит карьеру в Лондоне

Татьяна Ошуркевич родом из Столина, уже пять лет в эмиграции. Её путь в журналистику начинался в Onlin­er, а теперь сотрудничает с ведущими европейскими медиа и делает совместные расследования с болгарским журналистом Христо Грозевым. Закончила магистратуру в Вестминстерском университете в Лондоне и осталась жить в британской столице.

Татьяна рассказала изданию «Медиа-Полесье» об эмиграции, карьере и о своей большой боли.

Татьяна Ошуркевич. Фото: главное и по тексту из личного архива героини

«Меня предупредили: следующей могу стать я»

— Татьяна, расскажите, с чего начиналась эмиграция?

— Я работала в Onlin­er, освещала политику, писала о протестах. В один из дней силовики задержали мою коллегу, которая также писала о политике. Меня предупредили, что следующей могу стать я. Не стала ждать: через Россию уехала в Турцию, а оттуда — в Украину…

— А последующий маршрут: Украина-Германия-Великобритания — как сложился?

— В Украине я присоединилась к команде «Зеркала», где проработала восемь месяцев. С началом полномасштабной войны выехала в Польшу, затем в Германию. Было желание пожить в этой стране, понять, как там всё устроено. Полтора года провела в Германии и сделала вывод, что это не моя страна.

Решила подучиться. Поступила в магистратуру Вестминстерского университета в Лондоне на курс «Международные отношения и демократия». Стипендия МИД Великобритании, которую выиграла, покрыла мое обучение и позволила жить в стране. Год назад окончила магистратуру, но так и осталась в Лондоне.

«Логично выстраивать свою жизнь в Лондоне»

— Вы говорили раньше, что поступили на курс «Международные отношения и демократия» с целью узнать, «как нужно проводить переходный период, чтобы у нас не повторилась ситуация, при которой мы получаем второго Александра Лукашенко». То есть, Вы настроены вернуться домой?

— Я говорила это два года назад. Тогда, действительно, так думала.

Но сейчас, честно говорю: я не знаю. Как и многим эмигрантам, мне сложно жить в периоде ожидания. Трудно жить мечтами, что когда-нибудь вернусь в Беларусь. Ведь жизнь проходит, и вполне может быть, что не вернусь никогда. Мы не знаем, как будет меняться геополитическая ситуация: что будет с войной в Украине, с последующими планами России. Поэтому говорить о том, что можно будет вернуться домой, преждевременно… Мы не знаем, кто придет к власти. А я человек публичный, против меня возбуждены уголовные дела в Беларуси, я в базе розыска России. Поэтому для меня логичнее выстраивать свою жизнь за рубежом.

Если появится возможность приезжать в Беларусь, то, как минимум, буду бывать там часто. Но не представляю себе переезда назад прямо сейчас, даже если Беларусь завтра станет демократической. Допускаю возможность переезда лет через 10–20, но пока строю свою карьеру здесь, в Лондоне. Строю её на том, чтобы рассказывать об ужасах, которые происходят в Беларуси, России, Украине…

Татьяна Ошуркевич: «Когда я приехала в Лондон и пошла на первые пары — случился шок»

— По большому счету, Вы уже обустроились в Лондоне – и в профессиональном, и в бытовом плане. Чувствуете ли, что это Ваша страна?

— Честно говоря, да.

Замечательно себя чувствовала в Украине… Год назад возвращалась туда, делала военные репортажи из Одессы и Харькова. Тогда почувствовала, что уже считаю своим домом Лондон. Мне было неуютно в Германии из—за чрезмерной бюрократичности; и там не было насыщенной политической динамики, которая присутствует в Лондоне. Здесь мне очень хорошо, мне близок этот город – по политическому драйву, по событийности. Мне импонирует манера общения людей.

Когда общаешься с выходцами постсоветского пространства, то чувствуешь себя иногда некомфортно, потому что общение проходит на грани грубости или излишней прямоты. Такое сложно представить в Британии. Мне легче и спокойнее здесь, чем в любой другой стране.

После окончания магистратуры в Вестминстерском университете

— Как поддерживаете контакты с соотечественниками в Лондоне?

— В Лондоне есть белорусская диаспора, а Белорусская библиотека и музей имени Франциска Скорины – своеобразный центр притяжения белорусов. Многие белорусы, переехавшие сюда, действительно патриоты. Например, здесь находится Илья Салей.

Конечно, встречи с белорусами не такие плотные, как, к примеру в Варшаве. Когда  прилетаю в польскую столицу, то непременно – либо в ресторане, либо на улице – встречу знакомых из Беларуси.

Лондон — огромный город, но белорусы пытаются поддерживать коммуникацию. Мне кажется, люди ассимилируются и пытаются строить новую жизнь.

«Редактор должен помогать, а не ставить палки в колеса»

— С какими западными изданиями сотрудничаете, если не секрет?

— Работаю фрилансером и журналистом-расследователем в ряде международных медиа: Politi­co, Gar­dian, Der Spiegel, Veridi­ca. Сейчас работаю непосредственно с болгарским журналистом Христо Грозевым над двумя расследованиями. Также я прохожу стажировку в Пулитцеровском центре, где делаю расследования по поводу искусственного интеллекта в авторитарных странах.

— Как сильно отличается уровень, качество белорусской и западной журналистики? Сравнимые ли это вещи в принципе?

— Качество сложно сравнивать, потому что белорусские независимые журналисты делают безумно много, чтобы журналистика просто выжила. И журналисты, которые продолжают работать, несмотря на финансовые трудности (постоянная жизнь на пороховой бочке), — действительно герои. И смелость белорусских журналистов, против которых возбуждаются уголовные дела, — это то, что отличает их от западных коллег.

Якасць беларускай журналістыкі трымаецца. Ці зможам удоўгую?

В то же время могу сказать, что по-настоящему раскрылась и почувствовала себя комфортно в журналистике только после того, как начала работать с западными медиа. Сейчас мне сложно представить себя в белорусском медиа. Есть несколько редакторов, с которыми мне было бы интересно поработать, например, Ольга Лойко. Некоторые из них придерживаются демократичных принципов, не иерархичных, они видят свою роль в том, чтобы помочь журналистам раскрыть себя, а не ставят палки в колеса.

Когда редактор и журналист работают в коллаборации, а не соперничают друг с другом (журналист обязательно должен подчиняться редактору, а последний может нагрубить и оскорбить) – этого очень не хватает в белорусских медиа. Мои друзья, которые работают в белорусских медиа, часто сталкиваются с подобной ситуацией, но не обсуждают проблему, потому что боятся потерять работу. Получается замкнутый круг: чтобы не потерять работу, ты не говоришь о проблемах.

В западных медиа – совсем другой подход. Все направлено на то, чтобы журналист мог сделать себе имя: личный бренд – это то, на чём ты зарабатываешь. И в этом нет ничего плохого: журналисту нужно помогать сделать имя, потому что медиа от этого только выиграет.

Даже в эмиграции не вижу у некоторых руководителей желания меняться и применять новые модели управления. Если бы изменить сложившееся положение дел, белорусская журналистика сильно выросла бы, учитывая, сколько талантливых и смелых журналистов мы имеем.

«Изменения нужно начинать с себя – и журналистам, и политикам»

— Открытость новым форматам тоже отличает западную журналистику от белорусской. Когда делаю интервью, задаю политикам острые вопросы. Для меня принципиально делать интервью в стиле хард-тока, как BBC: спрашивать у политиков действительно о важных вещах – о деньгах, о странных связях, о странных решениях. И не бояться конфликта с интервьюируемыми, которые называют себя политиками.

Но в Беларуси такой подход встречал шоковую реакцию: политики обижались на меня и не разговаривали, кто-то просто игнорировал меня. Вижу, что белорусские политики к этому не готовы. Но о какой демократической Беларуси мы тогда говорим?

Изменения нужно начинать с себя – и журналистам, и политикам. Взаимоотношения между ними нужно рассматривать как кооперацию: мы же сами строим систему.

Например, я делала расследование с Христо Грозевым о том, как российские дети делают дроны для российской армии. Он на 30 лет меня старше, но мне удивительно легко с ним работать. Именно новые подходы позволяют делать классную журналистику.

— Насколько сложно журналистке-эмигрантке пробиться в иностранные медиа?

— Конечно, сложно: конкуренция очень большая. Писать в нишевые, не очень большие медиа гораздо проще. Но если мы говорим о крупных медиа, которые являются лидерами на международной арене, то нужно иметь определенные компетенции, понимание международной политики, ориентироваться в том, что интересно западным читателям и редакторам.

Ксенія Галубовіч: Як перамагчы ў канкурэнцыі за ўвагу Захаду

«Про Беларусь помнят только в геополитическом контексте»

— Проявляют ли европейские СМИ интерес именно к белорусской тематике?

— Беларусь интересна только в геополитическом контексте: её соседство с Украиной и соагрессорство в войне. Интерес к Беларуси, как ни грустно это признавать, угасает. Беларусь интересна Европе в той же степени, что и африканские страны, например. Вряд ли обычному белорусу интересно, что происходит в Африке. Так и крупные медиа: если мы прошли через 2020 год, это не значит, что все об этом помнят и  хотят слышать об этом в очередной раз. Единственный интересный аспект – это геополитическое положение Беларуси, которая находится между Россией и Украиной, между Россией и Западом.

Очень важно признавать, что 2020 год больше не интересует Запад: мы не должны топтаться на месте.

Татьяна Ошуркевич и Христо Грозев

«С Украиной ты никогда не мог себя разъединить»

— Столинщина граничит с Украиной. Какие чувства испытываете из-за войны?

— Столин находится в 15 минутах езды от украинской границы. Украина нами воспринимается как родная. Помню, в школьные годы в городе был рынок, который мы называли «Комаровка». Сюда приезжали украинцы, продавали конфеты. много всего… Это было такое счастье — съездить на выходные на рынок и провести там полдня. Мы знали продавцов, общались. Но 2022 год поставил крест на этих отношениях, что очень больно. Потому что с Украиной ты никогда не мог себя разъединить.

То, что ракеты летели с территории Беларуси, об этом сложно вспоминать без слез: это просто непростительно.

Но всё же у меня есть надежда, что через время связи всё же начнут восстанавливаться.

«Воспоминания о Столине постепенно стираются»

— Татьяна, у каждого полешука, похоже, свое Полесье – с разными оттенками и красками. Как выглядит Ваше?

— По Столину очень скучаю. Уже очень давно не видела снега: в Лондоне его вообще нет. К сожалению, какие-то воспоминания о городе исчезают.

Не общаюсь с родителями по идеологическим соображениям, не поддерживаю с ними никаких контактов. Из фотографий, полученных от друзей, вижу, что открываются новые кафе, новые заведения. Город уже не тот, каким был 5 лет назад. Естественно, мне сложно представить, каким он станет, когда/если я вернусь домой. Но мне бы очень хотелось вернуться, услышать уникальный говор местных бабушек, который ты не можешь повторить (белорусско-российско-украинский), но все же понимаешь…

Кстати, со Столином у меня ассоциируется и моя гимназия. Считаю, что один учитель способен полностью изменить твою жизнь. У меня тоже была учительница истории, которую я навещала уже будучи студенткой Когда в маленьком городе находится один человек, благодаря которому ты веришь в себя и делаешь добрые дела, — это важно…

Знаете, все мигранты говорят: скоро вернемся. Но история свидетельствует, что мигранты, возвратившиеся домой через десятилетия, видят уже не ту страну, не то место, откуда уехали.