Пытки, эпилепсия после побоев, низкий статус: через что прошел в заключении журналист Дмитрий Сельвеструк

Бывший политзаключенный, спортивный журналист Дмитрий Сельвеструк уже полтора месяца на свободе. Осужденный за «содействие экстремизму», он провел за решеткой три года и пережил там, как сам рассказывает, настоящий ад. Сейчас Дмитрий в Варшаве, живет в шелтере для репрессированных беларусов.

О том, через что пришлось пройти и чего хочется от жизни на свободе и в безопасности, экс-политзаключенный рассказал Беларусской ассоциации журналистов (БАЖ).

Дмитрий Сельвеструк, 22 апреля 2026 года

«Скрутили в халате и нижнем белье»

Дмитрию Сельвеструку 36 лет. Он окончил факультет журналистики Белгосуниверситета, некоторое время работал в государственной «Народной газете», занимался социальной темой, писал об ИТ-индустрии. Постепенно переориентировался на спортивные новости, начал сотрудничать со специализированным ресурсом Football.by. В 2021 году запустил собственный проект — телеграм-канал о беларусском футболе «Серебряный век. Футбол Беларуси».

По его словам, политику старался обходить, но друзья говорили ему, что его это не спасет, так как федерацию футбола тоже нельзя критиковать, а этого хватало в телеграм-канале Дмитрия. Тем не менее журналист надеялся, что его не тронут, так как уезжать из Беларуси он не хотел, хотя «прилететь» могло не только за футбол, но и за 2020 год.

Тогда Дмитрий ходил на митинги, а также из окна собственной квартиры фотографировал милицейские заслоны и задержания протестующих, так как жил в районе, где как раз все это происходило.

«Я всех снайперов на крыше отфотографировал. Когда хватали людей, снимал. Сам как-то попал в замес, когда просто возвращался домой — светошумовая граната взорвалась в пяти метрах от меня. Вот так просто шел домой — и привет, жизнь пришла к тебе», — рассказывает мужчина.

Журналиста задержали 5 мая 2023 года. На него вышли через парня, с которым он вел транспортный телеграм-канал и которого задержали ранее.

«Пришли, начали ломаться в дверь, кричать: „Откройте, милиция!“ Я успел отписаться в один из чатов, что ко мне „пришли“, и пошел к двери. Они ворвались втроем с пистолетами, один выстрелил в потолок. Меня скрутили, как был, — в халате, нижнем белье — не дали переодеться. Увидели, что я написал в чате об их визите, удалили то сообщение и написали: „Это шутка“», — вспоминает те события журналист.

«Опускали головой в унитаз, били током»

Как впоследствии узнал Дмитрий, задерживали его сотрудники ГУБОПиК и потом отвезли к себе в управление.

По словам журналиста, там начались настоящие пытки — били дубинками, электрическим током (особенно ужасающие детали издевательств мужчина просил опустить и не публиковать). Потом растянули «звездочкой» над полом, привязали за руки и за ноги — так оставили висеть на полчаса.

Одновременно изучали электронную технику журналиста. Нашли его переписку с Антоном Мотолько.

«Мы с ним соседями были по району, несколько лет общались. Обсуждали городские проблемы, ему была интересна тема урбанистики, мне тоже. Но для них это было сильным триггером. Нашли слова Антона, что Карпенкова надо поставить к стенке, и потащили меня к этому „Карпенкову“, который там сидел в соседнем кабинете (по крайней мере, тот человек был очень похож на Карпенкова). Тот человек начал кричать, что закопает меня там, и дал приказ им: „Работайте“. Они продолжили издеваться надо мной, опускали головой в унитаз, снова били током, пытали часов двенадцать», — рассказывает Дмитрий Сельвеструк.

Дмитрий Семченко рассказал о разговорах с Марковым в 2020‑м и детали своего преследования

Впоследствии с журналистом хотели записать «покаянное видео», но даже видеооператор ГУБОПиК был шокирован, когда увидел состояние Дмитрия. Он начал кричать, мол, кого к нему привели, и отпаивать журналиста водой. Видео в конце концов записали, но, по словам Дмитрия, нигде не показали, так как сами испугались того, как он там выглядел.

Далее был изолятор на Окрестина и три срока административного ареста: два — за подписку на TUT.BY и один — за репост в личной переписке с телеграм-канала NEXTA.

«На Окрестина ко мне приезжали губопиковцы, угрожали, что я там пожизненно останусь, и сообщили, что за коммуникацию с Мотолько на меня заведут уголовное дело. Сразу назвали статью: 361−4 — „Содействие экстремистской деятельности“.

Даже следователь удивлялся: там у нас обсуждение городских проблем, вроде пожара в „Минск Мире“, стоимости черешни на минских кирмашах — за что тут дело вообще?

Говорил, что дело высосано из пальца, что будет максимум „химия“. Но что-то из той переписки шло потом в канал „МотолькоПомоги“ — так мне и пришили „экстремизм“. Кроме того, в деле были какие-то письма от ГУБОПиК, их мне не дали прочитать», — объясняет Дмитрий.

«Мотолько — петух, и ты петух»

После задержания и избиения у журналиста сильно ухудшилось здоровье. Первый раз его забрали в больницу из камеры ИВС на Окрестина. Сначала ставили капельницы прямо там, но мужчине было очень плохо, он потерял сознание и упал. Тогда его увезли в больницу.

Далее Дмитрий прошел через следственные изоляторы в Жодино и на Володарского в Минске. В последнем его бросили в маленькую камеру в подвале, где одновременно сидели 15 человек.

С Володарки увезли в психиатрическую больницу в Новинках на экспертизу, где он провел три недели. Дмитрий подчеркивает, что врачи не хотели его отпускать. Дело в том, что у мужчины ранее был диагноз «тревожное расстройство», а после избиения в помещении ГУБОПиК начались приступы эпилепсии. Однако врачей никто не слушал, и его забрали.

Когда Дмитрия вернули в камеру в подвале на Володарке, он совершил попытку суицида, после чего его перевели в камеру для заключенных с психическими проблемами — говорит, там было намного лучше.

После вынесения приговора журналиста увезли в СИЗО в Могилев. По дороге у него случился приступ, во время которого он чуть не умер — даже конвоиры испугались:

«Они хватались за голову, увезли меня с сиренами с вокзала в Могилеве в областную больницу. Врачи буквально вытащили меня с того света. На суде мне тоже становилось плохо, судья два раза прекращала заседание и вызывала мне скорую».

В начале декабря 2023 года, когда Верховный суд не удовлетворил апелляционную жалобу, Дмитрия этапировали в колонию № 17 в Шклове. Там сразу после карантина журналист попал в штрафной изолятор (ШИЗО). Кроме того, его избил начальник режимного отдела.

«Он же начал загонять меня в „низкий статус“. Мол, Мотолько — петух, и ты петух. Других аргументов у него не было», — вспоминает бывший политзаключенный.

ШИЗО за то, что начальник в плохом настроении

Ввиду так называемого низкого статуса Дмитрий страдал от неадекватного отношения, особенно со стороны других заключенных. Но одновременно администрация на некоторые вещи смотрела сквозь пальцы — можно было ходить незастегнутым, небритым. Хватало, однако, и запретов, как для «политического» — нельзя было заниматься спортом, не разрешали свидания.

Одни из самых абсурдных запретов, по словам Дмитрия, — на беларусский и иностранные языки. По-беларусски нельзя было разговаривать, а иностранные языки — изучать.

«Я засыпаю и просыпаюсь в тюрьме». Большой разговор с бывшим политзаключенным и правозащитником Владимиром Лабковичем

В колонии журналист работал на уборке — как и все заключенные в «низком статусе». Его часто наказывали штрафным изолятором, куда можно было попасть даже безо всякой причины.

«Как-то мне нужно было к психологу, я пошел к нему. И попался на глаза начальнику колонии, который был тогда в плохом настроении. Он сразу мне дал семь суток в ШИЗО», — рассказывает собеседник.

Когда начались помилования, все заключенные, естественно, надеялись, что в следующий раз это коснется и их. Однако, говорит Дмитрий, их отряд был словно какой-то проклятый — все помилования проходили мимо, а журналисту вообще сказали, чтобы не рассчитывал на досрочное освобождение.

По словам бывшего политзаключенного, в начале 2026 года «политических» стали вызывать в штаб и спрашивать, что они планируют делать после освобождения. Тех, кто говорил, что уедут за границу, потом бросали в ШИЗО. Дмитрий сказал, что останется в Минске, — его больше не трогали.

«Привет» от ГУБОПиК

Дмитрий Сельвеструк вышел на свободу 7 марта 2026 года, полностью отбыв свой срок. Из документов ему отдали только паспорт и справку об освобождении. На свободе мужчина попытался восстановить военный билет — пошел в военкомат, там направили на медосмотр, но быстро его пройти не удалось — врачи были заняты.

Открыть счет в банке, купить сим-карту для телефона, подключить интернет Дмитрий не смог — ему говорили, что по каким-то базам ему это запрещено.

Потом начались вопросы от милиции, куда надо было ходить отмечаться дважды в неделю, объяснять, почему он, как бывший заключенный, не работает. Объяснения, что у него нет трудовой книжки, военного билета, не устраивали — милиционеры говорили, что устроят его и без документов. Но Дмитрий не хотел идти работать грузчиком.

Потом к нему начал наведываться участковый и «еще какой-то сотрудник» с вопросами о дальнейших планах, о знакомых, предлагал сотрудничество и обещал помощь. А как-то в почтовом ящике журналист нашел записку: «Мы с тобой еще не закончили».

«Я сразу понял, что это приветствие от ГУБОПиК, потому что они мне то же говорили еще в самом начале. Стало ясно, что надо валить», — говорит бывший политзаключенный.

«Если бы мне оставили выбор, я бы осталась в Беларуси». Катерина Андреева — об освобождении и первых днях на свободе

«Похоронили при жизни»

Еще одним из неприятных впечатлений на свободе стало игнорирование от бывших знакомых и друзей, в общем, от беларусов, которые остаются внутри страны.

«За месяц на свободе в Минске со мной на контакт вышли только те, кто уехал, а также знакомые украинцы и россияне. Из тех, кто остался, — никто. Меня похоронили при жизни. Тотальный игнор.

Мне отъезд профинансировали друзья из России, за что я им очень благодарен. В Минске за месяц, кроме матери и милиции, я увидел только одну девушку. Да и за все три года моего заключения с моей матерью общался только один мой друг», — делится журналист.

Уезжал Дмитрий через службу эвакуации BYSOL в Польшу. Сразу на польской границе подался на международную защиту. Сейчас живет в шелтере в Варшаве и мечтает о возвращении в профессию. Он уже возобновил свой блог о футболе, далее также хочет снова вести проекты о транспорте и урбанистике.

«Я увидел, что эти темы их особенно беспокоят, значит, что-то в этом есть, значит, надо дальше об этом писать. Да и вообще я не могу оставаться в стороне от происходящего.

Надо освобождать людей. Хотя в колонии ребята говорили, что не надо торговать людьми, надо усиливать санкции, мы готовы сидеть, лишь бы только сбросить этого гада», — отмечает журналист.

Сам Дмитрий не очень верит, что что-то поможет сейчас свергнуть режим Лукашенко. По его мнению, Лукашенко будет набирать новых заключенных, так как понял, что ими можно торговать. Несмотря на это, журналист убежден, что нужно делать все, чтобы люди вышли на свободу.

Кроме возвращения в профессию, в ближайших планах Дмитрия — полный медосмотр и работа с психологом. Хотя, говорит, со здоровьем сейчас гораздо лучше, приступы эпилепсии не повторялись, в Польше их вообще за все время не было.

Журналист также отмечает, что после колонии ему трудно общаться с людьми, особенно с женщинами, хотя Дмитрий мечтает о семье. Однажды он хотел бы вернуться в Беларусь, но тогда, когда она станет свободной.