Сооснователь «Бюро Медиа» Александр Ярошевич: «Допускаю, что домой никогда не вернусь»

Александр Ярошевич после событий 2020 года, как и большинство независимых журналистов, вынужден был из-за репрессий покинуть Беларусь. В эмиграции создал расследовательский центр «Бюро Медиа», которому в декабре исполнилось два года. Здесь произошло ещё одно невероятное событие — в семье журналиста родился ребенок.

Александр Ярошевич. Фото из личного архива

Журналисты Media-Polesye поговорили с Александром Ярошевичем — об эмиграции, планах на будущее и о ностальгии по родным местам.

Александр Ярошевич родился в Столинском районе, школу закончил в Пинском. Отучился в Брестском госуниверситете имени Пушкина. С 2010 года — в журналистике. Долгое время работал в БелаПАН. С 2021 по 2023 год — в Беларусском расследовательском центре, с 2023 — сооснователь «Бюро Медиа». Занимается расследованиями об окружении Лукашенко, обходе санкций, войне в Украине, операции влияния Кремля в Беларуси. Лауреат премии «Вольное слово» в 2020, 2024 и 2025 годах.

«Был период — залёг на дно»

— Давно работаю журналистом в негосударственных изданиях, которые всегда в кризисных ситуациях оказываются под ударом. Под очередным ударом мы оказались в 2020 году, когда страну захлестнули массовые протесты против режима Лукашенко. И независимые СМИ попали под каток репрессий.

Я жил в состоянии постоянного страха, наверное, с осени 2020 года, когда ожидал, что если не сегодня, то завтра за мной придут. Когда задерживали моих друзей, коллег, сажали на сутки, понимал, что рано или поздно очередь дойдет и до меня.

В 2020 году я ещё работал в БелаПАНе, а с февраля 2021 года присоединился к команде Белорусского расследовательского центра. Мы тогда делали расследование на коррупционную тематику для телеканала «Белсат». Нас тоже коснулись репрессии: в мае 2021 года, на студию «Белсата», где мы снимали передачу, ворвались силовики, всех посадили на сутки. На некоторое время я залег на дно, так как мне дали понять, что дальнейшая работа небезопасна. Помню, прятался в одном месте с выключенным телефоном и извлечённой из него СИМ-картой…

Спустя некоторое время вернулся в город. Чтобы как-то выдохнуть, расслабиться, решили с женой поехать в отпуск в Украину. Идея была такая: в июле я поеду в отпуск в Украину, вернусь обратно в Минск и буду работать над очередным расследованием. Вернее, вернусь в Минск, а затем перееду в Вильнюс, где и буду работать над очередным расследованием. Тогда как раз появился доступ к громкому сливу Pan­do­ra papers, где были обнаружены документы по Беларуси, в частности, Виктора Шеймана – правой руки Лукашенко. Люди, у которых был доступ к документам, согласились поделиться ими с нами, но только при условии, что мы не будем находиться внутри Беларуси, чтобы документы не попали в руки силовикам. Поэтому мне и предложили приехать в Вильнюс.

Но в Минск из Украины вернуться не получилось. В Одессе мы каждый день читали про новые задержания близких людей, коллег. Мой руководитель сказал: «Саша, давай ты не поедешь в Минск, отправляйся сразу с Вильнюс».

В тот день, когда я собирался возвращаться в Минск, пришли непосредственно за моими коллегами. И я, с ластами и маской, отправился из Украины в Вильнюс, начал работать над сливом Pan­do­ra papers.

Александр Ярошевич вместе с коллегой из расследовательского центра Siena Шарунасом Черняускасом. Фото из личного архива

Вскоре признали «экстремистским формированием» БелаПАН и «Белсат», меня можно было посадить как участника «экстремистского формирования», и не одного.

Кстати, когда мы выпустили расследование об участии Виктора Шеймана и его сына в добыче золота в Зимбабве, огромный опус обо мне выкатила «Советская Белоруссия» — пропагандистка Людмила Гладкая обозвала меня негодяем. Тогда я понял, что в Минске меня ждут «с распростертыми объятиями». Поэтому мы решили оставаться в Литве, где получили гуманитарный вид на жительство.

«Бюро»: Пасля нашых публікацый бізнэсоўцы перапісваюць кампаніі і выдаляюць профілі ў сацсетках

Некоторое время я работал в Белорусском расследовательском центре, который тоже признали «экстремистским формированием». Затем мы с коллегами решили уйти из БРЦ и создать свое собственное расследовательское «Бюро Медиа». Буквально через полтора месяца его продукцию признали «экстремистской», а в апреле прошлого месяца — «экстремистским формированием». В решении, которое пролоббировало КГБ, указано, что я и мои коллеги – участники «экстремистского формирования».

В таком статусе и нахожусь: мы не скрываем свои лица, для нас важно говорить за людей, которые сегодня находятся в Беларуси.

Александр Ярошевич с коллегами из «Бюро Медиа». Фото из личного архива

«Мой портрет висит на стенде на границе»

— Почему Вы решили уйти из БРЦ? Открывать собственное медиа – крайне рискованное дело.

— Конечно, мы все понимали, что это очень рискованно. Страшно было, но решили начать, чтобы работать в более спокойном, комфортном режиме. Слава Богу, нашлись люди, которые нас поддержали – материально, морально. И в декабре 2023 года мы запустили «Бюро Медиа».

— Судя по всему, «Бюро-Медиа» и белорусские власти имеют взаимную «любовь». До сотрудников вашего медиа не пытались добраться из белорусской столицы?

— Единственное, что могу сказать, — наша деятельность в Беларуси криминализирована. Это реакция властей на наши расследования. Знаю от моих знакомых, которые пересекали границу, что мой портрет висит на стенде «Разыскивается». Оказалось, что да: основатели «Бюро Медиа» находятся в розыске в России, а объявила нас в розыск, естественно, Беларусь.

«Учимся быть родителями»

— Вы с 2021 года находитесь в Литве. Как проходит интеграция в новое общество?

— У меня был выбор в 2021 году, когда уехал из Беларуси, где жить: в Литве или Польше. Тогда мы еще делали передачу для «Белсата», а он находится в Варшаве. Как уже говорил, меня приглашали в Варшаву. Но выбрал Вильнюс, чтобы работать над сливом Pan­do­ra papers. Меня очень тепло приняли коллеги из расследовательского центра Siena, которые стали, по сути, моими вторыми родителями. Поэтому когда передо мной встал выбор, было решено, что мы останемся в Литве.

Первое время ещё наделся, что, возможно, смогу вернуться домой. Но переосмысление реальности произошло после военного вторжения России в Украину. Тогда понял, что перспектива возвращения домой очень туманная.

Хотелось бы вернуться домой, скучаю по дому. Но лукашенковский режим пока удерживает власть в Беларуси, как и путинский режим в России. Поэтому допускаю мысль, что никогда не получится вернуться домой. Ну что ж, такая наша доля: не мы первые, не мы последние. Тот же путь проходили другие активисты и общественные деятели, чьи могилы есть на кладбище «Росы» в Вильнюсе. Понимаю, в какое неспокойное время мы живем: это очень тяжело, но жизнь-то продолжается.

В Вильнюсе не ощущаю себя чужим, потому что здесь большая белорусская диаспора, есть места, которые пропитаны белорусским духом. Но и своим здесь себя тоже не ощущаю – пограничное состояние, когда ты находишься между.

У меня есть знакомые и друзья в Литве, например, коллеги из Siena. Учу литовский язык, уже могу немного разговаривать, когда хожу в поликлинику или сталкиваюсь с государственными органами. Понимаю, что литовский язык надо знать – это мое уважение к стране, которая меня приняла.

Иногда нахлынет грусть по дому… Но хорошо, что у меня есть рядом любимая жена… Недавно у нас родился ребенок, мы учимся быть родителями. Хорошо, что рядом друзья и коллеги, которые всегда  поддерживают.

С женой во время сплава на байдарке. Фото из личного архива

— То есть, в качестве нового дома рассматриваете Литву?

— (На этот вопрос собеседник отвечает с явной грустью). Так тяжело про это говорить – про свой дом. Моя родина – Беларусь. Но, наверное, да, на некоторое время Вильнюс стал моим вторым домом. Тяжело про это говорить… Наверное, такими перспективами даже не мыслю. Делаю все, что от меня зависит, а дальше – посмотрим.

«Бюро Медыя»: Людзі не перастаюць дзяліцца інфармацыяй, бо ім баліць

«Захожу в вагон, а посредине стоит диван»

— А когда Вы последний раз были на малой родине?

— На своей малой родине  был как раз перед отъездом из Беларуси – весной 2021 года, приезжал к матери на Пасху.

— Какие самые яркие впечатления остались о родных местах?

— Наверное, это люди, особый уклад жизни, их особенный говор, необычная природа Полесья. Рядом с нашей деревней находятся болота, куда я с мамой в детстве ходил собирать клюкву и другие ягоды. Рядом течет река Горынь: помню, много времени проводил там со своими друзьями. Вспоминаю бабушку, прабабушку, которые, извиняюсь за клише, были кладезью народной культуры, пели народные песни, говорили на своем диалекте…

Поскольку мы живем на границе с Украиной, я часто там бывал (у меня прабабушка по материнской линии с Украины), мы ездили в Сарны, в Удрицк на рынки – покупали продукты, общались с людьми.

Именно поэтому очень сильно переживаю за Украину, за украинцев, хочется пожелать им только победы.

Вообще приграничная жизнь особенная: люди постоянно торгуют. Белорусы ездили за продуктами в Украину, украинцы приезжали закупаться техникой. Поэтому, как помню, электрички, на которых я студентом возвращался домой, всегда были забиты торговцами. Доходило до смешного: люди перевозили и ковры, и холодильники – чего только не перевозили! Помню, захожу однажды в сарненский дизель-поезд, а там просто посреди вагона стоит диван, на котором сидят люди…