• Актуальнае
  • Медыяправа
  • Карыснае
  • Накірункі працы і кампаніі
  • Агляды і маніторынгі
  • Рэкамендацыі па бяспецы калег

    “Для меня не было другого выбора, как защищать мой дом”

    "После нападения России многие украинцы добровольно ушли на фронт. Они отказались от своей профессии, чтобы защитить страну. Константин Гончаров работал журналистом DW в Киеве. Теперь он военный. Вот его история", пишет  DW.

    Масштабное российское вторжение застало меня в Германии, куда я вместе с семьей приехал накануне. В 4 утра по Киеву 24 февраля 2022 года началась полномасштабная война, которую Россия развязала против Украины. Моя смена на новостях. С момента объявления Путиным “специальной военной операции” я в онлайн-режиме писал о первых российских ракетах, падавших на родной Киев, о бесконечных колоннах российской бронетехники, прорывавших границы Украины.

    Российские агрессоры разбомбили детский сад и школу, в которые ходили мои дети. Баллистические и крылатые ракеты падали рядом с домом, где живут мои родители и где я сам прожил большую часть моей жизни.

    Пусть я никогда не имел никакого отношения к армии, был русскоязычным и никогда не “рвал на груди вышиванку”, но для меня не было другого выбора, кроме как вернуться в Украину и защищать мой дом. Если бы я остался за границей или хотя бы допустил, что приемлемо отсидеться определенное время в безопасном месте — я бы никогда себе этого не простил.

    Путь домой

    Из Германии в Киев я добирался 36 часов. На польско-украинской границе открывалась ужасная картина: тысячи людей и сотни автомобилей стояли в многокилометровых очередях на выезд из Украины. Женщины, дети и мужчины, которые им помогали выехать из охваченной войной Украины, ночевали зимой под открытым небом. Люди разжигали костры, кто мог — грелся в автомобилях. У дороги лежали матрасы, повсюду были разбросаны теплые вещи и мусор. Пройти границу в сторону Украины у меня заняло всего несколько минут. Вместе со мной на пограничном пункте пропуска были еще два человека. Больше желающих вернуться в Украину в тот день я не видел.

    Я очень боялся, что не успею попасть в Киев из-за того, что российские войска были уже на подступах к городу и, судя по всему, планировали его если не захватить, то хотя бы окружить. Но добраться в столицу Украины можно было только с юга, все другие направления были уже опасны. Водители отказывались туда ехать или называли просто астрономические суммы.

    Я купил три билета на разные поезда из Львова в Киев. Но ни один из них не прибыл. Добраться в родной город я смог только на эвакуационном поезде, который доставлял в Западную Украину всех, кто спасался от войны и почти пустым возвращался в столицу за следующей партией беженцев. Моим билетом стал паспорт с киевской пропиской. Без света и в полной темноте поезд промчался через пол-Украины и прибыл в безлюдный Киев. Таким я его никогда не видел. Но я никогда не видел и таких очередей в военкоматы- в первые дни войны в них становились сотни людей. Большинство из них просто не успевали попасть внутрь к началу комендантского часа.

    Журналистика и война

    Пойти в украинскую армию я смог только через три месяца после начала российского вторжения. На тот номер телефона, который я оставлял в центре комплектования, мне никто так и не позвонил и повесток тоже не присылали. Лишь четвертый поход в военкомат стал успешным, и меня после всех бесконечных бюрократических процедур смогли отправить в войска.

    До этого момента я все еще продолжал работать журналистом. Одним из первых репортеров мне удалось посетить Бучу, Бородянку, Макаров и другие освобожденные от российской оккупации населенные пункты Киевской области. Я общался с местными жителями, которые пережили этот ад и увидел последствия прихода “русского мира” в когда-то мирные и цветущие украинские города.

    Встреча с “русским миром”

    Непосредственно с самим “русским миром” я встретился уже в новой роли, как военный — летом и осенью на Херсонском направлении. После тяжелых боев, которые вело наше подразделение, я оказался среди первых украинских военных, которых увидели граждане Украины после российской оккупации на Ингулецком плацдарме в 20 километрах от самого Херсона. Я очень хорошо помню танцующих дедушек и бабушек, возвращение флагов Украины на административные здания и слезы радости жителей освобожденных населенных пунктов Николаевской и Херсонской областей.

    После этого наше подразделение почти сразу перебросили в многострадальный Бахмут, а чуть позже — в город-мученик Соледар. Я хорошо помню, как эти города сносили русская артиллерия и танки, превращая их в руины. И там, к сожалению, были уже другие слезы местных жителей. Под Соледаром я и сам был ранен и попал в госпиталь. В одной палате со мной лежал парень, которому в результате вражеских танковых обстрелов оторвало ногу. Он, парень из Шахтерска, читал “Кобзарь” Тараса Шевченко. Для меня он стал символом непокорности и неизбежного поражения России в войне с Украиной.

    Но российская армия продолжает планомерно уничтожать и превращать в руины все, чего достигают имеющиеся у нее виды вооружений. Силы обороны Украины, со своей стороны, стараются уменьшить и количество этих вооружений, и применяющих их варваров. Мы продолжаем борьбу за наши права — свободу и жизнь.

    Повседневное геройство

    Мы — это бухгалтеры, юристы, художники, психологи, банкиры, профессиональные игроки в покер и чиновники министерства молодежи и спорта. Да, это все реальные люди из моего батальона, которые добровольцами ушли на фронт. И то, что сейчас делают украинские бойцы, в частности на Бахмутском направлении, трудно даже назвать героизмом, потому что героизм — это нечто исключительное и необычайное, а там украинские ребята держатся месяцами в сверхчеловеческих условиях без ротаций, и это уже стало для них повседневностью.

    К сожалению, эта война еще далека от завершения, и решающие битвы, вероятно, впереди. Борьба продолжается и будет продолжаться до того момента, пока не будут освобождены от российских оккупантов все украинские земли.

    Чытайце яшчэ:

    «Фота апельсіна прынесла мне 10 тысяч даляраў». Аб працы з фотабанкамі, правілах жыцця і пераездзе ў Заслаўе — вялікая гутарка з Віктарам Малышчыцам

    Пускалі ў хату, частавалі, дзяліліся тэкстамі замоў. Фатограф Сяргей Лескець выдаў кнігу пра шаптух, якіх здымаў 9 гадоў

    «У людзей няма страху, ёсьць толькі злосьць і жаданьне працаваць далей і болей». Беларускі фатограф пад бамбёжкамі ў Львове

    Самыя важныя навіны і матэрыялы ў нашым Тэлеграм-канале — падпісвайцеся!
    @bajmedia
    Найбольш чытанае
    Акцэнты

    Как найти и удалить свои старые комментарии в Instagram, Telegram, YouTube, TikTok и «Вконтакте»

    «Медиазона» подготовила инструкцию по удалению старых комментариев в соцсетях — от Instagram до Youtube.
    12.02.2024
    Акцэнты

    30-годдзе за кратамі — сёння ў зняволенай журналісткі Кацярыны Андрэевай дзень народзінаў

    Кацярына Андрэева мусіла сустрэць «круглую» дату на волі — 5 верасня 2022 года сканчаўся яе несправядлівы тэрмін у калоніі. Але не. 7 красавіка 2022-га сям’і палітзняволенай журналісткі стала вядома, што ёй выставілі новае абвінавачанне. 13 ліпеня 2022 года Кацярыну прызналі вінаватай «у выдачы замежнай дзяржаве, міжнароднай альбо замежнай арганізацыі ці іх прадстаўніку дзяржаўных сакрэтаў Рэспублікі Беларусь». Суддзя Гомельскага абласнога суда Алег Харошка прызначыў ёй яшчэ 8 год пазбаўлення волі.
    02.11.2023
    Акцэнты

    Карцер, ПКТ, ШИЗО — что это такое? Как наказывают политзаключенных, которые уже находятся за решеткой

    28.06.2023
    Кожны чацвер мы дасылаем на электронную пошту магчымасці (гранты, вакансіі, конкурсы, стыпендыі), анонсы мерапрыемстваў (лекцыі, дыскусіі, прэзентацыі), а таксама самыя важныя навіны і тэндэнцыі ў свеце медыя.
    Падпісваючыся на рассылку, вы згаджаецеся з Палітыкай канфідэнцыйнасці