Исследование: если вирусные фейки действительно распространяются как вирусы, то в борьбе с ними главное — скорость

Если фейк не опровергать неделю, с ним успеет ознакомиться почти половина потенциальной аудитории, а если опровергнуть его в первые сутки — то считанные проценты. К такому выводу пришли журналисты издания The Straits Times. «Проверено» пересказывает главное из их публикации.

Иллюстрация: Gem­i­ni 3.1 Pro Think­ing

Журналисты взяли за основу математическую модель, которую несколько лет назад представил Джун Чжуан из Университета Буффало в США. Он предложил рассматривать распространение вирусных фейков буквально как распространение биологических вирусов, ведь слухи и прочая информация передаются от человека к человеку.

В рамках этой модели люди делятся на несколько категорий:

• «неэкспонированные» — те, кто ещё не сталкивался с фейком;
• «распространители» — те, кто узнал ложь, поверил ей и передаёт её дальше;
• «глушители» — те, кто узнал новость, но не стал её пересказывать или пересылать;
• «разоблачители» — те, кто распространяет опровержение фейка. В эту категорию могут попасть и бывшие «глушители», и даже «распространители», которых удалось переубедить. Одновременно «глушителями» могут стать те, кто ознакомился с опровержением, но не стал передавать его другим. 

Что возобладает — фейк или правда, — зависит от трёх факторов: как быстро распространяется ложь, как быстро «распространители» теряют к ней интерес и как скоро появляется разоблачение. 

При этом Чжуан подчёркивает, что это лишь модель, которая не полностью отражает реальность. Хотя такие модели упрощают её для удобства учёных, они помогают исследователям понять механизмы, по которым работает «эпидемия лжи». 

В симуляциях, которые журналисты провели на основе модели Чжуана, оказалось, что «достаточно интересный» слух или фейк при онлайн-распространении в «достаточно хорошо связанном» сообществе, в котором нет «разоблачителей», может достигнуть почти 100% аудитории.

Если появляются «разоблачители», всё начинает зависеть от того, как быстро это происходит. Симуляции показали, что, если с момента возникновения фейка до его разоблачения проходит неделя, с дезинформацией успевают ознакомиться 45% участников сообщества, а почти треть из них в итоге не увидят опровержение. Если же оно появится в первые сутки, распространение фейка может ограничиться 2% потенциальной аудитории.

The Straits Times приводит эмпирическое подтверждение этим результатам. Например, в 2019 году один американец рассказал на YouTube, что вылечился от рака с помощью фенбендазола — антипаразитарного препарата для животных. Позже о таком же опыте сообщил популярный южнокорейский артист. Хотя новость быстро разлетелась по стране, Министерство здравоохранения Южной Кореи запретило лечить рак этим препаратом только через 20 дней, а местная онкологическая ассоциация выпустила заявление о том, что фенбендазол бесполезен для онкобольных, почти через два месяца. В результате продажи препарата выросли в несколько раз, а слухи о его чудодейственной силе оставались популярными в Корее ещё несколько лет — до тех пор, пока рассказывавший об этом артист не умер от рака.

С другой стороны, когда в 2021 году один индийский политик написал в Twit­ter, что в Сингапуре якобы зародился новый опасный вариант COVID-19, чиновники из обеих стран и популярные блогеры опубликовали опровержения в течение первых суток — и фейк не успел сильно разойтись. Этот пример подтверждает и другой вывод авторов: если «разоблачителей» много, правда распространяется быстрее. 

Но то же самое справедливо и для распространителей фейков и слухов, причём в последние годы ситуация ухудшается из-за ИИ. Бенджамин Анг из сингапурской Школы международных исследований им. С. Раджаратнама отмечает, что нейросети «значительно ускоряют создание, распространение и донесение такого контента до людей». Более того, существуют исследования о том, что люди чаще верят фейкам, созданным ИИ, а значит, вероятно, чаще пересылают их друг другу и тем самым помогают «вирусу» распространяться быстрее.

Ещё опаснее то, что ИИ позволяет запускать скоординированные кампании сразу с десятков аккаунтов. Симуляции на основе математической модели показали, что из-за этого скорость распространения фейков увеличивается более чем в два раза. 

Для борьбы с дезинформацией опрошенные журналистами эксперты и учёные предлагают использовать те же методы, что и для борьбы с биологическими вирусами. 

В её основе должна лежать профилактика. «Мы не моем руки после того, как чихнули. Мы чихаем на других людей. То же самое происходит с дезинформацией. Мы не проверяем то, что читаем, и не проверяем то, чем делимся», — сетует Анг. Он добавляет, что решение проблемы невозможно полностью переложить на государства или платформы, ведь важна индивидуальная ответственность.

Параллельно ведётся работа по разработке «вакцины» — «предварительного разоблачения» (pre­bunk­ing), а в более широком смысле — повышения медиаграмотности. Исследования показывают, что предварительное ознакомление людей с фактами, а также их обучение базовым навыкам критического мышления защищает от фейков гораздо эффективнее, чем попытки переубедить уже «заражённых» ложью.