• Актуальнае
  • Медыяправа
  • Карыснае
  • Накірункі працы і кампаніі
  • Агляды і маніторынгі
  • Рэкамендацыі па бяспецы калег

    КГБ атакует

    И виноваты в этом два сотрудника Комитета, –  Дмитрий Леонидович и Дмитрий Геннадьевич.

    А дело было так. Накануне мне на мобильный позвонила «мой» налоговый инспектор, Галина Чеславовна, и самым ласковым на свете голосом пригласила меня зайти к ней завтра утром – поговорить. По работе. Причем, она сразу (это стало ясно потом) принялась меня обманывать, попросив не опаздывать, прийти ровно в 11.00. Поскольку, мол, в этот день у нее «нас» будет много. «Нас» – это тех, кого она обслуживает, как налоговый инспектор.

    Эти «процедуры» я проходил не раз, поэтому не посчитал это приглашение чем-то необычным. И пообещал прийти.

    И пришел. В кабинете по работе с юр. лицами находились три налоговых инспектора. На столе у «моего» уже лежало «наше» дело.

    Галина Чеславовна начала как-то издалека и не совсем по делу. Стала задавать различные вопросы, ответы на которые получила еще два месяца тому назад. А потом  обвинила нас в том, что мы не подписываемся на их ведомственное издание.

    Это она зря сделала. Такие вещи выводят меня из себя сразу. Поэтому когда в кабинет вошли двое «серых товарища», – в плащах, под которыми, по классике жанра, у них должны были быть кинжалы, – я уже находился в «разогретом» состоянии.

    (Перед этим «явлением» «товарищей» народу, то бишь – мне, коллега Галины Чеславовны многозначительно проинформировала ее: «Ну, я пойду» – и вышла из кабинета, – за «товарищами»).

    Решив поначалу, что вошедшим гражданам тоже «назначена» встреча с Галиной Чеславовной (поскольку они обратились к ней и «висели» над душой), я, как вежливый человек, стал раскланиваться.

    – Анатолий Казимирович, подождите, присядьте, мы должны с вами поговорить», – сказал один из «клиентов» Галины Чеславовны и стал усаживаться на ее рабочее место. Галина Чеславовна же, вместе с двумя своими коллегами, тихо «слилась» из своего служебного кабинета.

    Второй «клиент» уселся на место другого инспектора, сбоку, и сразу – в компьютер, сразу – застучал по клавиатуре, как не человек, а механическое устройство.

    – Ну, если вы меня знаете, а я вас – нет, логично было бы вам представиться, – порекомендовал я «клиентам».

    – Мы из КГБ, – отвечает тот, в которого «превратился» мой налоговый инспектор.

    – О как! Это надо записать! – я достал из сумки блокнот и ручку.

    – Хорошо, вы из КГБ. Но звать-то вас как?

    – Анатолий Казимирович, мы вам потом представимся, в конце разговора.

    – Нет, все же, – вы работаете на территории Республики Беларусь, являетесь государственными служащими, трудитесь не на «свои», а за «народные» деньги. Поэтому, будьте добры, представьтесь.

    – Вы что не верите, что мы из Комитета?

    – Извините, – нет.

    – Мы из Комитета, Анатолий Казимирович.

    Он тянется во внутренний карман плаща, но затем его рука «забывает», что она делает, и возвращается в исходное положение. На протяжении нашего разговора «товарищ» будет заниматься такой «зарядкой» еще несколько раз.

    – Ну, хорошо, вы из Комитета. А кто вы, ваша фамилия, должность… Вот вы кто, майор? – обращаюсь я к «товарищу» напротив меня.

    – Я – подполковник!

    – Хорошо. Вы – подполковник. А зовут-то вас как, подполковник?

    –  Дмитрием Леонидовичем меня зовут.

    – А вашего товарища?

    – Его – Дмитрием Геннадьевичем.

    – О! – говорю я обрадовано, – я нахожусь между двух Дмитриев! Можно, так сказать, загадывать желание.

    Дмитрии молчат. По-видимому, понимая, что мои желания им не понравятся.

    – Дмитрий Леонидович, а фамилия ваша?.. – готовлюсь я записать.

    – Вы что, не верите, что в конце разговора я вам назову ее и предъявлю свое удостоверение?..

    –  Нет, не верю.

    – Я вам обещаю… Анатолий Казимирович, – начинает он разговор «по делу», – я знаю, что  год назад прокуратура выносила вам предупреждение за ваш материал…

    – Выносила. А я его оспорил. Правда, не до конца. Всему свое время.

    Дмитрий Леонидович просит своего помощника подать ему сей же час папку с документами. Как бы (психология, господа, психология) – с моим делом. Дмитрий Геннадьевич отрывается от бешенного стучания по клавиатуре  налогового инспектора и выполняет сие ответственное задание.

    – Вот, – протягивает мне Дмитрий Леонидович листок бумаги. Вы, конечно, прекрасно помните этот материал.

    На листке – распечатка моей записи в блоге, расположенном  на сайте «Белорусский партизан»;  она посвящена прошлогоднему теракту в Минске.

    – Ну да, помню, – говорю я. – Высшее государственное лицо сказало о своей виновности, как представителя власти, призналось, что – «недосмотрели», не «обеспечили»…

    Я – привел его цитату, взяв ее с официального сайта его пресс-службы. И высказал – в предположительной форме – несколько версий. Вернее – перечислил те версии, что уже были озвучены в интернете. В чем проблема-то? Открывайте закон «О СМИ» – и читайте о праве журналиста так работать… И о снятии с него ответственности, если кто-то из чиновников не то сказал, а потом – передумал, но  к тому времени это «не то» уже было размещено в официальном источнике…

    – Но вот вы тут пишете, что…

    – Послушайте, что здесь нелогичного? Я пишу, ссылаясь на классическую причинно-следственную связь: если бы не было этого, то не было бы  и того… Согласитесь – железная логика. Вот если бы не было вашей…

    Дмитрий Леонидович со мной соглашается и даже «подхватывает» мою мысль – да, например, если бы не его родители, он бы не родился.

    – Ну да, что-то вроде… Был бы другой руководитель – были бы другие люди, решения, события… Что здесь не так?

    – Анатолий Казимирович, вы еще разместили такие вот материалы, – Дмитрий Леонидович подает мне, один за другим, распечатки с сайта «Бобруйского курьера», с сайта «Белорусской ассоциации журналистов», потом – опять мои посты из блога на «Белорусском партизане» и почему-то – материал с сайта «Еврорадио», для которого я никогда ничего не писал.

    – Ну и что вы мне можете по этому поводу сказать, Дмитрий Леонидович? Обыкновенная журналистская работа. Не более.

    – Анатолий Казимирович, но это же недостоверная информация, примерно процентов на 50…

    – Вы что, Дмитрий Леонидович, уже и в процентах посчитали?..

    – Мое образование юриста позволяет это сделать, – гордо отвечает он.

    – Если вы юрист, то должны понимать, что без фактов – это  всего лишь ваше личное мнение. И что – в данном случае – ваша деятельность антиконституционна. И нарушает мои права как журналиста. Вы ведь сейчас оказываете на меня давление… В законодательстве есть об этом.  Например, 198 статья Уголовного кодекса – «Воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналиста».

    И давайте так: если у вас есть ко мне какие-то претензии – оформите их, пожалуйста, письменно и пришлите мне. А я вам отвечу. Чтобы не голословно было, так сказать…

    – Анатолий Казимирович, – не обращая внимания на мое предложение, говорит он, – если вы так хорошо разбираетесь в законодательстве, то должны знать, что в нем есть 369 статья прим.1 – «Дискредитация Республики Беларусь».

    – Да, знаю. Ее уже пробовали применять в отношении других…

    – Так вот там сказано:

    «Предоставление иностранному государству, иностранной или международной организации заведомо ложных сведений о политическом, экономическом, социальном, военном или международном положении Республики Беларусь, правовом положении граждан в Республике Беларусь, дискредитирующих Республику Беларусь или ее органы власти».

    И мы вас предупреждаем, что может возникнуть основание для применения этой статьи.

    – Ну, и где вы видите основание для этого. И про каких иностранцев это вы сейчас сказали?

    – Вы ведь размещаете ваши статьи в сети интернет, на сайтах, которые могут читать и иностранцы…

    – Какая у вас, однако, скользкая трактовка законодательства… Еще раз вам предлагаю: если у вас есть факты передачи мной ложной информации иностранным организациям, – в письменным виде, пожалуйста.

    И еще, Дмитрий Леонидович. Ответьте мне: а почему именно сейчас у вас возникла необходимость подобной встречи?  Ведь я всегда публиковал именно такие статьи – все годы, что работаю журналистом. Именно такие статьи, к которым вы сейчас предъявляете свои претензии.

    Так в чем причина? В верхах началась истерика по поводу общей ситуации в республике? Может, вы меня еще и в организации экономического кризиса обвините, в девальвации!?..  Знаете что я вам скажу, – кому-то руководить надо лучше. А вам – работать в рамках законодательства.

    Дмитрий Леонидович что-то еще бормочет насчет уважения, я предлагаю ему лучше не говорить на эту тему, чтобы никого не обидеть. А для уважения – начать хотя бы с переименования его организации, название которой звучит совсем уж неприлично для всех окружающих стран…

    Потом «бесфамильный» подполковник предлагает своему напарнику что-то распечатать. Как можно понять по смыслу событий, – якобы текст предупреждения.

    Дмитрий Геннадьевич ерзает, дергается, делает вид, что принтер налоговиков оказался «за меня» и – этакий агент и враг народа – отказывается сейчас распечатывать столь важный документ…

    На всякий случай, из деликатности, я предупреждаю Дмитрия Леонидовича, что подписывать ничего не буду. Он соглашается: «Ваше право».

    Это несколько сокращенный вариант нашей беседы, которая длилась 2,5 часа. Во время нее я еще успел прочитать Дмитрию Леонидовичу и Дмитрию Геннадьевичу небольшую лекцию «О профессиональной деформации личности сотрудников правоохранительных органов», сделать блиц-экскурс в историю их организации, поговорить о международном экономическом опыте – применительно к  Беларуси, о постиндустриальном и информационном обществе, о коррупции, возникающей всегда в том случае, когда госчиновников никто не контролирует – ни средства массовой информации, ни оппозиция… А также –  зафиксировать в их сознании, что Родина – это не Лукашенко.

    Уходя, я интересуюсь:

    – А кто, спрашивается, компенсирует налоговой инспекции потерянные человеко-часы? Вы ведь парализовали деятельность этого отдела более чем на два часа…

    – Не волнуйтесь, Анатолий Казимирович насчет этого…– звучит мне в ответ.

    Выходя из кабинета, я грустно рассуждаю: с таким отношением к делу, государственный человек – это все же я.

    А не вы, Дмитрий Леонидович. И не вы, Дмитрий Геннадьевич. Не болит у вас душа о государственной пользе, не болит…

    P.S. Дмитрия Леонидовича, судя по всему, недавно перевели в Бобруйск из Осиповичского межрайонного отдела КГБ и он во многом еще не ориентируется.

    Ну, а Дмитрий Геннадьевич… – просто Дмитрий Геннадьевич.)))

    Самыя важныя навіны і матэрыялы ў нашым Тэлеграм-канале — падпісвайцеся!
    @bajmedia
    Найбольш чытанае
    Акцэнты

    Телеграм‑бот «Глаз бога» и «Магнит». Как милиционеры пробивают телефонные номера, почты и адреса беларусов

    07.09.2023
    Акцэнты

    Какую информацию о нас хранят телеграм‑боты, чем они опасны и как удалить их из аккаунта? Отвечают эксперты

    Какие данные хранят о пользователях телеграм-боты? Как правильно удалить их из своего аккаунта? Как отличить настоящий бот от фейкового? «Медиазона» отвечает на эти вопросы вместе с разработчиком партизанского телеграма и одним из участников объединения «Киберпартизаны».
    21.08.2023
    Акцэнты

    30-годдзе за кратамі — сёння ў зняволенай журналісткі Кацярыны Андрэевай дзень народзінаў

    Кацярына Андрэева мусіла сустрэць «круглую» дату на волі — 5 верасня 2022 года сканчаўся яе несправядлівы тэрмін у калоніі. Але не. 7 красавіка 2022-га сям’і палітзняволенай журналісткі стала вядома, што ёй выставілі новае абвінавачанне. 13 ліпеня 2022 года Кацярыну прызналі вінаватай «у выдачы замежнай дзяржаве, міжнароднай альбо замежнай арганізацыі ці іх прадстаўніку дзяржаўных сакрэтаў Рэспублікі Беларусь». Суддзя Гомельскага абласнога суда Алег Харошка прызначыў ёй яшчэ 8 год пазбаўлення волі.
    02.11.2023
    Кожны чацвер мы дасылаем на электронную пошту магчымасці (гранты, вакансіі, конкурсы, стыпендыі), анонсы мерапрыемстваў (лекцыі, дыскусіі, прэзентацыі), а таксама самыя важныя навіны і тэндэнцыі ў свеце медыя.
    Падпісваючыся на рассылку, вы згаджаецеся з Палітыкай канфідэнцыйнасці