• Актуальнае
  • Медыяправа
  • Карыснае
  • Накірункі працы і кампаніі
  • Агляды і маніторынгі
  • Рэкамендацыі па бяспецы калег

    Уход эры молчунов

    Белорусский чиновник, который вообще-то слывет «демократом» и «европейцем», в третий раз отказался от интервью. И даже не так — пресс-секретарь этого чиновника с ходу отказала корреспонденту газеты. Обещала перезвонить и, конечно же, не перезвонила.

    Когда история была предана огласке, чиновник дать интервью согласился. Только попросил вопросики заранее — типичная белорусская «особенность» общения с прессой. Особенность, возникающая от того, что здесь журналисты — не четвертая власть, упаси Бог, не канал общения чиновников с народом и уж тем более не обратная связь, фидбэк, с помощью которого этот самый народ (читатели) могут спрашивать у чиновников о наболевшем. Нет, журналисты здесь — своего рода обслуживающий персонал, что-то вроде официантов, которые разливают по пластиковым стаканчикам соки белорусских производителей во время крупных государственных мероприятий.

    То есть, с одной стороны, они допущены к важным для страны совещаниям. С другой стороны — та роль, на которой они допущены, как бы позволяет задаться вопросом: а допущены ли вообще?

    И есть, конечно, вопрос к нашей профессиональной позиции. Потому, что скатиться с роли четвертой власти до роли обслуживающих стаканчик можно было только по молчаливому согласию всего цеха.

    И, — повторю тезис, прозвучавший в первой записи в моем блоге — если бы было единение всех, если был единый союз или хотя бы единые площадки общения всех со всеми, нас нельзя было бы так быстро низвести в «обслугу». А так где-то в 1995‑м появилось (было навязано извне?) это разделение на «чэсных» и «нячэсных», и мы перестали ощущать себя единой силой, раздробились, начали воевать друг с другом.

    (Взято с сайта mojbred.com)

    По сей день можно прочитать упреки «старших» — «младшим», «самых нячэсных» — «менее нячэсным», причем пишутся эти упреки — здесь, на площадке, которую хорошо было бы посвятить ответам в первую очередь на глобальные вопросы той ситуации, в которой мы оказались. В частности, — вопроса наших взаимоотношений с теми, кто мыслит себя властью первой, а нас мыслит, повторюсь, — даже не четвертой.

    Поскольку есть раскол, поскольку мы кусаемся друг с другом, нас как силу можно ни во что не ставить, унижая вот этими высылками вопросиков «заранее» и требованиями предварительного просмотра отснятых фотографий.

    Но так не будет. Ибо то, что не смогла сделать солидарность, которой у нас нет, начала делать стремительно меняющаяся ситуация.

    Мы переживаем плавный уход эры молчунов. Собственно, ситуация, когда чиновник все-таки вынужден был дать интервью после придания огласке скандала с отказом от интервью — один из признаков эпохи. Все вдруг начали понимать дебильность системы, в которой на должность пиар-специалистов и пресс-секретарей набираются люди, которые меньше всего понимают, в чем состоит задача пресс-секретаря и пиар-специалиста. Люди, которые вместо того, чтобы обеспечить внятное разъяснение позиции ведомства и быстрое согласование времени и логистики интервью, умеют только отказывать в этих самых интервью.

    Вынужденный разворот в Европу, информационная война, навязанная Россией, кровная, сверхсильная заинтересованность страны во внешних деньгах — все это создает условия, при которой молчунам во власти больше не место. Работа чиновника из молчаливого копошения под ковром трансформируется в работу нормального публичного администратора, который и россиянам отлуп может дать, и потенциальным инвесторам быстро и емко с газетных страниц о своем ведомстве рассказать.

    Ведь открывать страну с молчащей властью невозможно! Невозможно привлекать западного инвестора на предприятия, сотрудники которых только и могут сказать «ай спик инглиш, бат кол ми ласт»!

    И мне вот лично интересно: а что станет с нашими молчунами? Сколько из них останется в своих кабинетах? Сколько из них научится говорить? А сколько, окажется, — говорить на самом деле умели? Умели, но просто не хотели, следуя общему тренду, молчаливому заказу «сверху»?

    И приведет ли это к возрастанию роли тех, кто с ними говорит? Тех, кто задает им вопросы? К роли нас с вами — журналистов, не состоящих на бюджетной зарплате?

    Самыя важныя навіны і матэрыялы ў нашым Тэлеграм-канале — падпісвайцеся!
    @bajmedia
    Найбольш чытанае
    Акцэнты

    30-годдзе за кратамі — сёння ў зняволенай журналісткі Кацярыны Андрэевай дзень народзінаў

    Кацярына Андрэева мусіла сустрэць «круглую» дату на волі — 5 верасня 2022 года сканчаўся яе несправядлівы тэрмін у калоніі. Але не. 7 красавіка 2022-га сям’і палітзняволенай журналісткі стала вядома, што ёй выставілі новае абвінавачанне. 13 ліпеня 2022 года Кацярыну прызналі вінаватай «у выдачы замежнай дзяржаве, міжнароднай альбо замежнай арганізацыі ці іх прадстаўніку дзяржаўных сакрэтаў Рэспублікі Беларусь». Суддзя Гомельскага абласнога суда Алег Харошка прызначыў ёй яшчэ 8 год пазбаўлення волі.
    02.11.2023
    Акцэнты

    Карцер, ПКТ, ШИЗО — что это такое? Как наказывают политзаключенных, которые уже находятся за решеткой

    «Медиазона» часто пишет новости о том, как заключенных отправляют в ШИЗО, ПКТ или переводят на тюремный режим. В колониях политзаключенные не сидят в камерах, а живут в бараках, ходят на работу по улице. Но даже этих «удобств» можно лишить. По сути, осужденные отбывают двойное наказание — часто по надуманным поводам — мерзнут в одиночных камерах, дышат хлоркой и не получают письма. «Медиазона» рассказывает, как наказывают тех, кто уже наказан заключением в колониию и СИЗО.
    28.06.2023
    Акцэнты

    Чацвёра з дзесяці сышлі з прафесіі. Як абышоўся «Талібан» з журналістыкай у Афганістане

    01.03.2024
    Кожны чацвер мы дасылаем на электронную пошту магчымасці (гранты, вакансіі, конкурсы, стыпендыі), анонсы мерапрыемстваў (лекцыі, дыскусіі, прэзентацыі), а таксама самыя важныя навіны і тэндэнцыі ў свеце медыя.
    Падпісваючыся на рассылку, вы згаджаецеся з Палітыкай канфідэнцыйнасці