Юрист Олег Агеев: как ЕС реагирует на «безграничные репрессии» Лукашенко и Путина против уехавших

Редактор дekoder´а Инго Петц поговорил с юристом Олегом Агеевым — замглавы Беларуской ассоциации журналистов и руководителем Правового центра организации. 

Заместитель председателя Белорусской ассоциации журналистов Олег Агеев. Фото: БАЖ

Когда государство преследует, заставляет молчать или запугивает своих критиков за пределами страны, это называют трансграничными (или транснациональными) репрессиями. В Германии, как и в целом в Евросоюзе, о них знают не так много. Тема стала актуальнее в последние годы, когда убежище в Европе начали массово искать преследуемые граждане Беларуси и России, а часто и просто несогласные с политикой правящих там режимов. Власти этих стран не отстают: не только подавляют оппозиционную активность в своих границах, но и стремятся дотянуться до уехавших.

Почему это важно для граждан самого ЕС? Для понимания, что, во-первых, агенты таких режимов прямо сейчас орудуют на европейской территории, используя противоправные методы, включая запугивание, насилие и шпионаж. И что, во-вторых, авторитарные режимы прибегают для своих нужд к законодательству Евросоюза, например, злоупотребляя механизмами Интерпола. А также к возможностям искусственного интеллекта.

Согласно свежим подсчетам ООН, Беларусь, по всей видимости, занимает первое место в мире по числу политзаключенных на душу населения. Представители организации называют режим Лукашенко «ведущим игроком и главным инноватором» в сфере трансграничных репрессий. Многое у него почерпнули и российские спецслужбы.

дekoder: Первое, что мне приходит на ум, когда говорят о «транснациональных репрессиях», — это заочные суды в Беларуси. Например, политика Павла Северинца «помиловали» и выслали в Литву, там он принял участие в митинге — и в Беларуси против него завели новое уголовное дело. Это стандартная практика режима Лукашенко? 

Олег Агеев: Да, за участие в акциях протеста, в публичных мероприятиях за пределами Беларуси власти возбуждают уголовные дела внутри страны. Это уже массовое явление. 

Были приняты соответствующие изменения в законодательство, позволяющие проводить заочные расследования и суды. Многие активисты узнают о заведенных делах, только когда к их родственникам приходят с обыском.

— Насколько массовой стала эта практика, есть ли цифры? 

— Думаю, точно узнаем, только когда откроются архивы в Беларуси. Сейчас многие не заявляют о преследованиях публично.

Приведу пример. В нашей организации из условных 15 человек от такого вида репрессий пострадали трое. Но только один публично озвучил, что в отношении него за участие в акции за рубежом возбуждено дело в Беларуси, что приходили с обыском к родственникам.

— Зачем власть давит на диссидентов в изгнании? Казалось бы, должны быть рады: люди уехали, в стране и без них хватает «работы». 

— Логика здесь есть. Цель любого авторитарного или тоталитарного режима — удержаться у власти, методы — ложь и насилие. Они считают угрозой любую публичную активность, ведь это возможность доносить информацию до людей внутри страны. И борются, как умеют: создают атмосферу страха, которая ведет к самоцензуре. В ход идет запугивание через родственников или напрямую, угрозы, что на всех уехавших, но не замолчавших, заведут дела. 

Отдельно хочу сказать про использование имущества как инструмента давления. У многих их тех, кто выехал и против кого заочно завели в Беларуси уголовное дело, арестовывают имущество, если оно оставалось в стране: недвижимость, автомобили, счета, бывает даже арест имущества родственников. Затем имущество могут конфисковать. Все это очень болезненно для людей. 

«У Беларуси по-прежнему есть соглашения с разными странами о сотрудничестве по линии Интерпола»

— Волна эмиграции из Беларуси началась с 2021 года, как и основная волна репрессий. Как менялись методы властей? 

— Законодательство Беларуси все дальше от стандартов правового государства. Его переписывают, чтобы затем неправовыми, но якобы узаконенными действиями преследовать инакомыслящих.

Мы изучаем статистику заочных приговоров, обысков и допросов родственников, вербовок… Государство тратит огромные ресурсы на силовой аппарат, но репрессии внутри страны имеют предел — многих уже посадили. И в ход идут механизмы трансграничного преследования, транснациональных репрессий. 

— То есть у режима стало на них больше ресурсов? 

— Думаю, да. По количеству сотрудников полиции на 100 тысяч населения Беларусь была на первом месте в Европе еще в 2016 году. И по цифрам бюджета видно, что каждый год все больше ресурсов, денег налогоплательщиков государство тратит на преследование и политически мотивированные уголовные дела в отношении этих же налогоплательщиков и уехавших граждан. 

— Власти Беларуси вносят «неблагонадежных» граждан и в базы розыска России, это понятно. Но люди попадают и в списки Интерпола! Как? Ведь это может привести к их выдаче в Беларусь. 

— Важно понимать, что в стране криминализировано само инакомыслие. В Уголовный кодекс вписали статьи, которые не являются преступлениями в нормальных правовых странах, такие как критика власти. Любое публичное мнение, которое не нравится беларуским спецслужбам, ведет к уголовному делу — и это формальный повод передать данные о человеке в Интерпол, чтобы затем использовать механизмы международного розыска для преследования граждан за рубежом. У Беларуси по-прежнему есть соглашения с разными странами о сотрудничестве. Интерпол уже не исполняет подобные запросы Беларуси, но государства, в которых также установлен авторитарный режим, могут. 

Был кейс в Сербии, дело беларуского режиссера Андрея Гнета, его задержали, потому что беларуские власти внесли его в списки Интерпола. Он более 7 месяцев находился в тюрьме, но в результате власти страны отказали Беларуси в экстрадиции, человека освободили. 

Спецслужбы используют и неправовые действия, такие как электронная слежка, взлом аккаунтов, попытка заражать вредоносным программным обеспечением технику правозащитных организаций, медиа, политических структур. Это уже фактически шпионско-диверсионная работа. 

Также власти активно рассылают требования о блокировке и удалении аккаунтов и сайтов, блокировке контента, запросы об информации из корпораций вроде Microsoft, Google. Многое изменилось в эпоху интернета, политическое преследование ведется с использованием новых технологий. 

«Зрабі нешта для краіны»: пашыраюцца спробы вярбоўкі журналістаў. Парады, як супрацьстаяць

«Думаю, что для репрессий уже используют механизмы искусственного интеллекта» 

— Многие немецкие организации, СМИ, в том числе дekoder, были объявлены в России нежелательными или экстремистскими. Это тоже часть транснациональных репрессий? 

— Да, конечно. В Беларуси нет реалии «иностранного агента», есть «экстремистское формирование» или «экстремистская организация». Это тоже форма транснационального преследования. 

Отмечу, что в Беларуси криминализировали сам факт пользования независимыми источниками информации, людей сажают за подписки, лайки, пересылку материала. Подписка на ресурс — это в среднем 2 года ограничения свободы, а если пообщался с журналистом, отправил фотографию — 3 года лишения свободы.

Тут нет логики, здесь есть план — такое-то количество сайтов, аккаунтов ежемесячно признавать «экстремистскими». И его выполняют

— Почему эти режимы применяют репрессии против немецких организаций? В чем цель — нарушить обмен знаниями, информацией?

— Говоря о режиме в Беларуси, предположу, что глубокого целеполагания и нет. Это просто конвейер репрессий, где есть определенные лекала, по которым они признают беларуские медиа, находящиеся в изгнании, «экстремистскими». И если в эти лекала попадает не беларуское издание, к нему применяют те же правила. 

Вот тут нет логики, здесь есть план — такое-то количество сайтов, аккаунтов ежемесячно признавать «экстремистскими». И его выполняют. Я подозреваю, что силовики используют механизмы искусственного интеллекта для поиска информации по ключевым фразам. И когда поиск показывает, что фраза, словосочетание есть, конвейер работает дальше, не вдаваясь в размышления.

Многие международные редакции объявлены в Беларуси «экстремистскими», например, Би-Би-Си. У зарубежных журналистов я вижу искреннее непонимание — почему? Но так работает конвейер. 

Кстати, в России почти все беларуские медиа тоже заблокированы, как и сайт нашей организации, Беларуской ассоциации журналистов. Даже нашему провайдеру поступило требование от Роскомнадзора заблокировать нас за нарушение российского законодательства. Но ни мы, ни провайдер не имеем отношения к законам РФ. 

«Беларуский режим осуществляет в четыре раза больше трансграничных репрессий, чем российский» 

— Если говорить про Россию и репрессивную систему Путина, там применяются аналогичные меры? Кажется, что у них больше ресурсов на репрессии.

— Эти политические системы похожи и учатся друг у друга, российские спецслужбы — многому у беларуских.

Если смотреть данные о количестве заочных дел и приговоров, то в Беларуси и на 100 тысяч населения в 3,5–4 раза больше, чем в России. То есть беларуский режим, несмотря на меньшие ресурсы, осуществляет в четыре раза больше транснациональных репрессий! Это показывает его жестокость и методы. 

Если говорить, например, о количестве журналистов за решеткой, тоже в соотношении с численностью населения, то Беларусь на первом месте в мире, уже не первый год.

Я анализировал данные по политически мотивированному преследованию, связанному с изоляцией от общества. Если учитывать количество населения в стране, то объемы этих репрессий в Беларуси уже превысили сталинский большой террор. Они масштабнее, чем репрессии в Германии при Гитлере в 1930‑е годы, до начала Второй мировой войны. Репрессии Лукашенко по этим показателям — самые большие в Европе за последние 100 лет. 

Беларуский пытается придать политическим репрессиям вид уголовного преследования. Беларуса могут вызвать в прокуратуру страны проживания, чтобы разобраться, исполнять ли запрос беларуской стороны.

Якім стане беларускае медыяполе пасля канца рэжыму?

— Чего вы ожидаете? Как будет разворачиваться механизм репрессий против уехавших, в том числе в страны ЕС, и как люди могут защититься? 

— Этот вопрос обсуждается во многих международных организациях, таких как Совет Европы, ОБСЕ, ООН. В Польше, Литве, Германии много знают о репрессиях, это влияет, например, на процедуру легализации беларусов в изгнании, на то, что страны ЕС не экстрадируют людей в Беларусь.

Если брать мой прогноз, будет классическое «соревнование копья и щита»: режим Лукашенко будет придумывать новые формы транснационального преследования, а мы — искать, как защищаться.

Беларуский режим тоже мимикрирует, пытается придать политическим репрессиям вид уголовного преследования. Беларуса могут вызвать в прокуратуру страны проживания, чтобы разобраться, исполнять ли запрос беларуской стороны. Недавно в Армении так задержали человека из Беларуси, но отпустили. Призыв не исполнять такие требования властей — наша позиция, и мы благодарны всем, кто ее разделяет. В Европе нет стран, согласных участвовать в транснациональных репрессиях в пользу режима Лукашенко.

— Да, в Европе точно. С приходом Трампа были случаи задержания беларуских активистов в США. Но экстрадиции в Беларусь не было. Их выдворяли в страны, откуда они приехали, предлагали самим выехать. Это не содействие репрессиям Лукашенко, скорее жесткая внутренняя миграционная политика.

Но есть и другие случаи, например, из Вьетнама был выдан Василий Веремейчик. Такие случаи, как правило, становятся известны, мы продолжаем доносить, что нельзя исполнять такие запросы. Я хочу высказать благодарность Евросоюзу за то, что бóльшая часть наших проблем находит понимание.

Надеюсь, когда черный период истории моей страны закончится, историки установят истинный объем репрессий. Сейчас кажется, что беларуский режим — темный рекордсмен в преследовании собственного народа. Надеюсь, что те, кто осуществляет эти репрессии, предстанут перед справедливым судом.

— Я журналист, а потому реалист, но очень надеюсь, что еще смогу поехать в Беларусь. 

— И многие беларусы живут мечтой вернуться. Хотя многие уже не вернутся, и это трагедия. Беларусь потеряла около 15% населения за 30 лет правления Лукашенко. Страшный результат действий группы людей во главе с диктатором, которые калечат будущее страны.